4.png
Бутовский полигон – крупнейшее в Московском регионе место массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий. Сегодня известны имена 20760 человек здесь убиенных. Эти люди были расстреляны в течении очень короткого периода времени, с августа 1937г. по октябрь 1938, а полигон функционировал с 34 по 53 год…
Те, о ком мы знаем – мужчины и женщины в возрасте от 14 до 82 лет, представители 73 национальностей, всех вероисповеданий, всех сословий, но большинство из них, простые рабочие и крестьяне – русские православные люди.
Около 1000 человек, из числа погребенных в Бутово, пострадали как исповедники Православной Веры, более трехсот, сегодня прославлены в лике святых.
Название нашего сайта – martyr (мартир), происходит от греческого μάρτυς, что в буквальном переводе значит – свидетель, на русский чаще переводится как мученик. Сайт посвящен, прежде всего, убиенным на Бутовском полигоне за Православную Веру, но не только. Мы собираем и публикуем материалы о всех пострадавших в Бутово и иных местах в годы репрессий, независимо от их национальности и вероисповедания.

БУТОВСКИЙ КАЛЕНДАРЬ

02.12

 

В этот день в 1937 на Бутовском полигоне за веру пострадали: 

сщмч. Сергий (Махаев), прот.;

прмч. Иоасаф (Крымзин), игумен;

прмч. Петр (Мамонтов), иером.;    

сщмч. Иаков (Бриллиантов), свящ.;

мч. Тимофей (Кучеров);

священник Кирилл (Чмель);

монахиня Пантелеймона (Гончарова);

Елисавета (Виноградова);

Анастасия (Кулева)

и иже с ними расстрелян 201 человек

подробнее

france Spain

Фильм "Крест памяти"

Фильм рассказывает о судьбе исповедницы Валентины Николаевны Троицкой и о том, как сегодня в отдаленных уголках нашей страны почитается память о погибших за Веру Христову в годы господства безбожия на русской земле.

Последний день приговоренного к смерти

Митрополит Волоколамский Иларион

Памяти священномученика Константина Любомудрова,
расстрелянного на Бутовском полигоне 19 ноября 1937 года

 

Священник Константин Павлович Любомудров

Священник Константин Павлович Любомудров
Источник: база данных «Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX в.» 

 

Сколько ему оставалось жить? Несколько дней? Сутки? Несколько часов? Он потерял счет часам, сидя в подземной одиночной камере.

Последние трое суток были особенно мучительными.

Днем — неотлучное пребывание в камере без дневного света, на хлебе и безвкусной баланде, без возможности присесть или прилечь, кроме как на холодном бетонном полу, поскольку единственная откидная койка рано утром приковывалась цепью к стене до позднего вечера.

Ночью — многочасовые допросы, попытки следователя добиться от него «чистосердечного признания» в преступлениях, которые он не совершал, заставить выдать сообщников, которых не было, угрозы, избиение резиновой дубинкой по спине.

Допросы начинались вскоре после отбоя, когда можно было прилечь на откинутую лавку и успеть сомкнуть глаза на несколько минут. А заканчивались за час или два до того, как оглушительно лязгнет дверной замок и с криком «Подъем!» войдет охранник, чтобы сбросить заключенного с койки на пол, если он не успел соскочить сам, и снова приковать койку к стене.

Но сегодня с утра тишина. Не лязгает замок, не входит охранник. И заключенному вдруг становится совершенно ясно, что расстрельный приговор ему уже вынесен.

Удивительно, но на душе у него полное спокойствие. Казалось бы, мысль о грядущей казни должна тревожить, приводить в смятение. Но она даже скорее радует. Раньше, пока он находился на свободе, пугала постоянная опасность ареста. В лагере и ссылке пугала неизвестность. А сейчас все позади. Остается только дождаться последней минуты.

«Господи, помоги», — вздохнул он.

Подробнее...