6.png
Бутовский полигон – крупнейшее в Московском регионе место массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий. Сегодня известны имена 20760 человек здесь убиенных. Эти люди были расстреляны в течении очень короткого периода времени, с августа 1937г. по октябрь 1938, а полигон функционировал с 34 по 53 год…
Те, о ком мы знаем – мужчины и женщины в возрасте от 14 до 82 лет, представители 73 национальностей, всех вероисповеданий, всех сословий, но большинство из них, простые рабочие и крестьяне – русские православные люди.
Около 1000 человек, из числа погребенных в Бутово, пострадали как исповедники Православной Веры, более трехсот, сегодня прославлены в лике святых.
Название нашего сайта – martyr (мартир), происходит от греческого μάρτυς, что в буквальном переводе значит – свидетель, на русский чаще переводится как мученик. Сайт посвящен, прежде всего, убиенным на Бутовском полигоне за Православную Веру, но не только. Мы собираем и публикуем материалы о всех пострадавших в Бутово и иных местах в годы репрессий, независимо от их национальности и вероисповедания.

БУТОВСКИЙ КАЛЕНДАРЬ

15.12

 

 

В этот день в 1937 на Бутовском полигоне за веру пострадали: 

священномученик Николай Виноградский, протоиерей
священномученик Николай Заболотский, протоиерей
священномученик Константин Некрасов, протоиерей
преподобномученик Данакт (Калашников), иеромонах
священномученик Феодор Алексинский, священник
священномученик Иоанн Державин, священник
священномученик Владимир Проферансов, священник
священномученик Сергий Фелицин, священник
мученица Матрона Конюхова
протоиерей Николай Сафонов
священник Павел Понятский
священник Александр Херсонский
монахиня Мария (Журавлева)
монахиня Анна (Степанова)

И иже с ними расстреляны 123 человека

подробнее
france Spain

Вечная память!

7 марта отошел ко Господу Ростислав Николаевич Кандауров, сын убиенного на Бутовском полигоне сщмч. Николая Кандаурова. Ростислав Николаевич был одним из первых, кто в 1994 году пришел на полигон и стал активно трудиться в деле создания приходской общины, строительства храма и сохранения этого святого места. В течении ряда лет он выполнял обязанности помощника председателя приходской общины и занимался оформлением юридических документов. В память о Ростиславе Николаевиче помещаем его рассказ об аресте сщмч. Николая.

Вечная память рабу Божьему Ростиславу!

В советское время шла антицерковная пропаганда. Многие не хотели идти в церковь. Но отец всегда шел против течения. Мог бы служить по военной линии, но поступил в семинарию. И его служение началась с Кубани. После 1920 года на Кубани были закрыты все храмы. 16 станиц были выселены полностью. Когда беззаконие поутихло, папа получил благословение на восстановление храмов. В каждой станице, где папа восстановил храм, у нас в семье рождался ребенок. Я родился седьмым (и последним) в станице Новорождественской в 1930 году. В том же году отца впервые арестовали. Два года он отбывал срок под Москвой на Шатурской ГЭС. В конце 1932, только успел он вернуться, от болезни и голода умерла мама.
Потом отец Николай восстанавливал храм в Белоруссии, был возведен в сан протоиерея и направлен в подмосковное село Подлесная слобода, Луховицкого района. Там за несколько месяцев поставил на оскверненном Введенском храме кресты, покрыл крышу железом. Создавать храм и приходскую общину он неизменно начинал с организации хора.
Незадолго до ареста в местной газете написали, что центром собрания людей в Луховицком районе стали не клубы, а храм в селе Подлесная слобода.
Вечером 25 января 1938 года, — вспоминает Ростислав Николаевич, — мы с папой и братом грелись у печки, отец кочергой ворошил угли. Вдруг в сенях грохнула дверь (двери у нас ни днем, ни ночью не запирались, прихожане могли зайти со своими нуждами в любое время), дверь в комнату распахнулась, и в темном проеме показалась фигура в шинели, перепоясанная ремнем, с кобурой нагана:
— Здесь проживает Кандауров?
Отец встал, поставил кочергу и ответил:
— Да.
Погладил нас по головкам и произнес: «Ну, дети, это – все».
Вслед за старшим в жилище ввалились еще несколько человек в шинелях. Отец вел себя удивительно спокойно, будто на встрече с деловыми людьми. Начался обыск, обыск проводили люди говорившие, как мне показалось, с сильным акцентом. Книги швырялись на пол, дом за короткое время превратился в бедлам.
— Одевать теплую одежду? — спросил отец Николай командира.
— Да.
Папа попросил старшего из мальчиков принести телогрейку и ушел с солдатами в темноту. И, — говорит Ростислав Николаевич, — больше мы его не видели.
Было отцу тогда 51-52 года.
Старший брат спас детей, забрал их к себе, он работал под Ржевом в сельской школе педагогом. Там и застигла их война.
Село оказалось на полтора года в прифронтовой полосе и Ростислав Николаевич четырнадцатилетним пацаном стал в нашей армии разведчиком.
— Под Ржевом, – вспоминает сын новомученика, — все взрослые разведчики погибли. Немцы стояли там долго, всех знали. Я же ходил свободно. Обходил все минные расположения. 17 февраля сорок второго года директриса сельской школы, в которой я учился, подняла шум, о том, что меня привлекают, хотя я ей ничего не рассказывал, где-то еще узнала, приехало большое начальство и меня больше не пустили за линию фронта. Подошел командир и сказал: «Славочка, больше ты не пойдешь, мы тебя отправим в Москву». И вы знаете, 17 февраля в деревне на немецкой стороне, в которой я должен был в этот день оказаться, финский офицер вычислил меня, потому что обычно после меня вражеские секретные артиллерийские зенитные установки накрывало или нашим орудийным шквалом или бомбежкой. Предупредил всех постовых, старосту и приказал: «Придет этот щенок, стреляйте на месте». Это было 17 февраля. Но из-за директрисы мой рейд сорвался. А в этот же день, оказывается, несколько лет назад расстреляли отца.
Но узнал я об этом только спустя полвека. 

 

Источник