2.png
Бутовский полигон – крупнейшее в Московском регионе место массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий. Сегодня известны имена 20760 человек здесь убиенных. Эти люди были расстреляны в течении очень короткого периода времени, с августа 1937г. по октябрь 1938, а полигон функционировал с 34 по 53 год…
Те, о ком мы знаем – мужчины и женщины в возрасте от 14 до 82 лет, представители 73 национальностей, всех вероисповеданий, всех сословий, но большинство из них, простые рабочие и крестьяне – русские православные люди.
Около 1000 человек, из числа погребенных в Бутово, пострадали как исповедники Православной Веры, более трехсот, сегодня прославлены в лике святых.
Название нашего сайта – martyr (мартир), происходит от греческого μάρτυς, что в буквальном переводе значит – свидетель, на русский чаще переводится как мученик. Сайт посвящен, прежде всего, убиенным на Бутовском полигоне за Православную Веру, но не только. Мы собираем и публикуем материалы о всех пострадавших в Бутово и иных местах в годы репрессий, независимо от их национальности и вероисповедания.

БУТОВСКИЙ КАЛЕНДАРЬ

15.12

 

 

В этот день в 1937 на Бутовском полигоне за веру пострадали: 

священномученик Николай Виноградский, протоиерей
священномученик Николай Заболотский, протоиерей
священномученик Константин Некрасов, протоиерей
преподобномученик Данакт (Калашников), иеромонах
священномученик Феодор Алексинский, священник
священномученик Иоанн Державин, священник
священномученик Владимир Проферансов, священник
священномученик Сергий Фелицин, священник
мученица Матрона Конюхова
протоиерей Николай Сафонов
священник Павел Понятский
священник Александр Херсонский
монахиня Мария (Журавлева)
монахиня Анна (Степанова)

И иже с ними расстреляны 123 человека

подробнее
france Spain

22 марта память священномученика Сергия Лебедева

Свя­щен­но­му­че­ник Сер­гий ро­дил­ся 3 июля 1875 го­да в Москве в се­мье диа­ко­на Пав­ла Ле­бе­де­ва, слу­жив­ше­го в Ека­те­ри­нин­ском хра­ме на Боль­шой Ор­дын­ке. Се­мья с се­ми­де­ся­тых го­дов ХIХ ве­ка жи­ла в За­моск­во­ре­чье и под­дер­жи­ва­ла тес­ные от­но­ше­ния с диа­ко­ном Фе­о­до­ром Со­ло­вье­вым — бу­ду­щим за­твор­ни­ком Смо­лен­ской Зо­си­мо­вой пу­сты­ни иерос­хи­мо­на­хом Алек­си­ем, ко­то­рый слу­жил то­гда в церк­ви свя­ти­те­ля Ни­ко­лая в Тол­ма­чах.

В 1895 го­ду Сер­гей Пав­ло­вич окон­чил Мос­ков­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию и с 1896 го­да пре­по­да­вал За­кон Бо­жий в Ма­ро­нов­ской цер­ков­но­при­ход­ской шко­ле, а с 1897-го — в Пе­ре­р­вин­ском ду­хов­ном учи­ли­ще в Москве. В 1898 го­ду он был ру­ко­по­ло­жен во свя­щен­ни­ка ко хра­му Смо­лен­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря. С это­го вре­ме­ни отец Сер­гий стал пре­по­да­вать За­кон Бо­жий в од­но­класс­ной цер­ков­ной шко­ле при мо­на­сты­ре. С 1900 го­да он стал за­ко­но­учи­те­лем в вос­крес­ной шко­ле Ха­мов­ни­че­ско­го по­пе­чи­тель­но­го учи­ли­ща, с 1902 го­да — по­мощ­ни­ком за­ве­ду­ю­ще­го цер­ков­но­при­ход­ской мо­на­стыр­ской шко­лой, с 1910 го­да — за­ко­но­учи­те­лем в дет­ском при­юте.

В 1901 го­ду ско­ро­по­стиж­но скон­ча­лась су­пру­га от­ца Сер­гия Со­фия, с ко­то­рой они про­жи­ли око­ло че­ты­рех лет, и он остал­ся с трех­лет­ним сы­ном Бо­ри­сом. С это­го вре­ме­ни в дом близ Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря, где жил отец Сер­гий, пе­ре­бра­лись его сест­ры Ека­те­ри­на и Прас­ко­вья, а чуть позд­нее — его мать, Ма­рия Пав­лов­на, ко­то­рая, по­хо­ро­нив му­жа, взя­ла на се­бя за­бо­ты по вос­пи­та­нию вну­ка.
По­сле смер­ти же­ны отец Сер­гий от­пра­вил­ся в Зо­си­мо­ву пу­стынь к сво­е­му ду­хов­но­му от­цу иеро­мо­на­ху Алек­сию, чтобы по­со­ве­то­вать­ся, как жить даль­ше, остать­ся ли ду­хов­ни­ком в жен­ской оби­те­ли (в то вре­мя в жен­ских оби­те­лях, как пра­ви­ло, слу­жи­ли же­на­тые свя­щен­ни­ки) или пе­рей­ти в дру­гое ме­сто. Отец Алек­сий ска­зал ему: «Оста­вай­ся в мо­на­сты­ре, луч­ше быть сре­ди го­лу­биц, чем сре­ди вол­ков».

Иеро­мо­нах Алек­сий ока­зал от­цу Сер­гию боль­шую по­мощь в пре­одо­ле­нии тех тя­же­лых пе­ре­жи­ва­ний, ко­то­рые охва­ти­ли его по­сле смер­ти же­ны. Отец Сер­гий так вспо­ми­нал об этом. Од­на­жды, ко­гда иеро­мо­нах Алек­сий на­хо­дил­ся в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре, ту­да при­е­хал и он. По­сле дол­гой бе­се­ды ста­рец оста­вил от­ца Сер­гия на ночь по­мо­лить­ся вме­сте с ним в Тро­иц­ком со­бо­ре Лав­ры. По­сле мо­лит­вы, уже пе­ред рас­све­том, пе­ред на­ча­лом по­лу­нощ­ни­цы, отец Алек­сий при­от­крыл ра­ку и дал свя­щен­ни­ку при­ло­жить­ся к мо­щам пре­по­доб­но­го Сер­гия. При­ло­жив­шись к мо­щам, тот ото­шел со сле­за­ми на гла­зах и дол­го сто­ял со­сре­до­то­чен­ный.

Ста­рец спро­сил его:
— Се­ре­жа, что ты чув­ство­вал, ко­гда при­кла­ды­вал­ся к мо­щам?
— Мне по­ка­за­лось, что я опу­стил ли­цо в цве­ту­щий куст роз... и ра­дость при­шла в ду­шу.
— Счаст­лив ты, ведь немно­гим да­но пе­ре­жить та­кое.

С это­го мо­мен­та для от­ца Сер­гия на­чал­ся но­вый этап ду­хов­ной жиз­ни, устро­е­ние ко­то­рой ста­ло по­доб­но мо­на­ше­ско­му. Мать, за­ме­тив в нем пе­ре­ме­ны, про­си­ла, по­ка она жи­ва, не при­ни­мать мо­на­ше­ство. Отец Сер­гий ис­пол­нил ее прось­бу, но свою жизнь огра­ни­чил ис­клю­чи­тель­но ду­хов­ны­ми и цер­ков­ны­ми ин­те­ре­са­ми, так что она те­перь со­сто­я­ла из бо­го­слу­же­ния, ке­лей­ной мо­лит­вы, изу­че­ния тру­дов свя­тых от­цов, по­пе­че­ния о пастве и за­ко­но­учи­тель­ства.

Глу­бо­кое зна­ние бо­го­слу­жеб­но­го уста­ва, бла­го­го­вей­ность и мо­лит­вен­ность слу­же­ния от­ца Сер­гия бы­ли от­ме­че­ны свя­щен­но­на­ча­ли­ем, и ему бы­ло по­ру­че­но по­мо­гать недав­но ру­ко­по­ло­жен­ным свя­щен­ни­кам, ко­то­рых на­прав­ля­ли на ста­жи­ров­ку в Но­во­де­ви­чий мо­на­стырь.
Отец Сер­гий был хо­ро­шим про­по­вед­ни­ком, и его про­по­ве­ди и вне­бо­го­слу­жеб­ные со­бе­се­до­ва­ния все­гда вы­зы­ва­ли боль­шой ин­те­рес у слу­ша­те­лей. Свя­щен­ник в них разъ­яс­нял, ка­ким дол­жен быть хри­сти­ан­ский взгляд на совре­мен­ные об­сто­я­тель­ства жиз­ни.
«Как ма­ло в на­шей совре­мен­ной жиз­ни ра­до­сти! — пи­сал отец Сер­гий. — Как мно­го уны­ния не толь­ко сре­ди обез­до­лен­ных, но и сре­ди взыс­кан­ных судь­бою лю­дей! Как ни­ко­гда изощ­ри­лись и раз­но­об­ра­зи­лись те­перь жи­тей­ские удо­воль­ствия. Ка­ким-то бле­стя­щим, без­оста­но­воч­ным ка­лей­до­ско­пом идет те­перь жизнь не толь­ко в сто­лич­ных цен­трах, но и в про­вин­ци­аль­ных го­ро­дах. Сколь­ко за­хва­ты­ва­ю­щих ин­те­ре­сов! Сколь­ко вы­ста­вок про­мыш­лен­но­сти, ху­до­же­ствен­ных, ис­то­ри­че­ских, раз­ных от­рас­лей тру­да; ка­кие гро­мад­ные го­ри­зон­ты от­кры­ты но­вей­ши­ми при­ме­не­ни­я­ми элек­три­че­ства. Мы слы­шим за ты­ся­чи верст го­во­ря­щих с на­ми лю­дей и вско­ре у те­ле­фон­но­го ап­па­ра­та бу­дем ви­деть их об­ра­зы. По­чти уже за­во­е­ван воз­дух... Сло­вом, как ин­те­рес­на и раз­но­об­раз­на те­перь жизнь. А меж­ду тем сре­ди это­го раз­но­об­ра­зия ка­кое-то об­щее недо­воль­ство, со­зна­ние ка­кой-то сво­ей ни­ще­ты, тос­ка, уны­ние, ску­ка, от­ча­я­ние. По­че­му так? Да по­то­му, что на­ря­ду с про­грес­сом в жиз­ни на­ше­го об­ще­ства на­блю­да­ет­ся пол­ней­шее рав­но­ду­шие к тай­нам и ра­до­стям ве­ры. Рус­ло жиз­ни все бо­лее и бо­лее от­хо­дит от неж­ных, со­гре­ва­ю­щих лу­чей хри­сти­ан­ско­го Солн­ца Прав­ды. И на­у­ка и ис­кус­ство, и го­судар­ствен­ная и об­ще­ствен­ная жизнь со все­ми ее мно­го­раз­лич­ны­ми раз­ветв­ле­ни­я­ми — все это от­кло­ни­лось от осве­жа­ю­щей че­ло­ве­че­ское твор­че­ство бла­го­да­ти Хри­сто­вой. От Бо­га бе­гут. Ис­по­ве­до­вать Его сты­дят­ся. Ди­во ли по­сле это­го, что наш преж­де креп­кий пра­во­слав­но-рус­ский быт со­шел со сво­их ве­ко­вых усто­ев, ослож­нил­ся, обо­га­тил­ся но­вы­ми, враж­деб­ны­ми хри­сти­ан­ско­му ду­ху обы­ча­я­ми и при­выч­ка­ми и по­лу­чил пря­мо-та­ки по­лу­язы­че­ский, бо­го­бор­ный ха­рак­тер?!»

«Лю­ди ста­но­вят­ся все бо­лее и бо­лее ра­ба­ми внеш­них усло­вий жиз­ни, непре­рыв­но услож­ня­ю­щих­ся ее форм и со­еди­нен­ной с ни­ми же­сто­кой борь­бы за су­ще­ство­ва­ние, за вли­я­ние, за власть, борь­бы стра­стей и са­мо­лю­бий, борь­бы все­го ме­лоч­но­го и уз­ко­злоб­но­го... Несо­мнен­но, что раз­дво­е­ние нрав­ствен­ных иде­а­лов хри­сти­ан­ства и хо­да дей­стви­тель­ной жиз­ни пред­став­ля­ет из се­бя нечто пол­ное ве­ли­ких мук и вся­ких пе­чаль­ных зло­клю­че­ний. И при­чи­на все­го это­го за­клю­ча­ет­ся в том, что бла­го­дат­ная си­ла Свя­тых Та­инств, си­ла воз­рож­де­ния Ду­хом Свя­тым пе­ре­ста­ла слу­жить для со­зна­ния совре­мен­но­го че­ло­ве­ка ис­точ­ни­ком его нрав­ствен­ной жиз­ни и де­я­тель­но­сти... Лю­ди по­ла­га­ют­ся на свои есте­ствен­ные си­лы и со­об­ра­же­ния, ду­ма­ют за­ле­чить зло сво­ей жиз­ни са­мо­из­мыш­лен­ны­ми ле­кар­ства­ми и ме­ра­ми. По­нят­но, что из это­го ни­ко­гда и ни­че­го не мо­жет вый­ти на­деж­но доб­ро­го — пе­ред на­ши­ми гла­за­ми неиз­беж­ные по­след­ствия та­ко­го лож­но­го пу­ти — все рас­про­стра­ня­ю­ще­е­ся недо­воль­ство жиз­нью и все уси­ли­ва­ю­щи­е­ся стра­да­ния. И как боль­но смот­реть на стра­да­ния лю­дей, как горь­ко и тя­же­ло со­зна­вать, что ни­что извне не мо­жет по­мочь им! По­че­му не мо­жет? Да по­то­му, как это при­зна­но бы­ло од­ним про­све­щен­ным на­ро­дом еще до при­ше­ствия Хри­сто­ва в мир (древни­ми рим­ля­на­ми), что зло ми­ра за­клю­ча­ет­ся в са­мом корне че­ло­ве­че­ской жиз­ни; оно неиз­ле­чи­мо ни­ка­ки­ми част­ны­ми, зем­ны­ми, че­ло­ве­че­ски­ми уси­ли­я­ми — оно мо­жет быть из­ле­че­но толь­ко ра­ди­каль­ным сред­ством, то есть дол­жен быть об­нов­лен са­мый ко­рень жиз­ни... Ко­неч­но, та­кое ко­рен­ное об­нов­ле­ние че­ло­ве­че­ства мог­ло быть со­вер­ше­но толь­ко все­мо­гу­щей и все­со­зи­да­ю­щей си­лой Бо­же­ствен­ной, — и оно дей­стви­тель­но со­вер­ше­но Сы­ном Бо­жи­им, Гос­по­дом на­шим Иису­сом Хри­стом, Ко­то­рый си­лен Сво­и­ми ис­ку­пи­тель­ны­ми стра­да­ни­я­ми и смер­тию увра­че­вать гре­хов­ный струп че­ло­ве­че­ства, уни­что­жить зло ми­ра и через нис­по­сла­ние Свя­то­го Ду­ха дать лю­дям но­вую жизнь, об­но­вить са­мый ко­рень ее, по­ло­жить в лю­дях но­вое се­мя к ее даль­ней­ше­му раз­ви­тию: по­сле­ши Ду­ха Тво­е­го, и со­зи­ждут­ся, и об­но­ви­ши ли­це зем­ли(Пс. 103:30)».

Про­ро­че­ски зву­ча­ли сло­ва от­ца Сер­гия, ко­гда он учил сво­их ду­хов­ных де­тей хра­нить ве­ру Хри­сто­ву «и в час ис­пы­та­ния в тем­ни­це, сре­ди го­не­ния, сре­ди го­ло­да и хо­ло­да, в бе­дах от бра­тий и лже­бра­тий, и под ме­чом па­ла­ча».
«Вспом­ни­те весь со­бор му­че­ни­ков, пе­ре­чи­тай­те их жи­тия, — пи­сал он, — и вы уви­ди­те, из­не­мог­ло ли Хри­сто­во сло­во, остав­лял ли Гос­подь в пол­ной бес­по­мощ­но­сти Сво­их вер­ных слу­жи­те­лей?.. Нет, все с та­кой ра­до­стью ощу­ща­ли бли­зость Хри­ста к се­бе, что ло­бы­за­ли ору­дия му­че­ния и смер­ти... ко­то­рые при­бли­жа­ли их еще бо­лее к То­му, Кто по воз­не­се­нии Сво­ем на небо с оте­че­ской лю­бо­вью при­го­то­вил им там мно­гие свет­лые оби­те­ли».

26 сен­тяб­ря 1920 го­да отец Сер­гий был воз­ве­ден в сан про­то­и­е­рея. Вес­ной 1922 го­да он был аре­сто­ван по де­лу о со­про­тив­ле­нии изъ­я­тию цер­ков­ных цен­но­стей. Его об­ви­ня­ли в том, что он пре­пят­ство­вал про­ве­де­нию в жизнь по­ста­нов­ле­ния ВЦИК от 26 фев­ра­ля 1922 го­да, «во­шел в пре­ступ­ное со­об­ще­ство, ор­га­ни­зо­ван­ное пред­ста­ви­те­ля­ми выс­ше­го ду­хо­вен­ства и воз­глав­ля­е­мое быв­шим Пат­ри­ар­хом Ти­хо­ном». Его так­же об­ви­ня­ли в рас­про­стра­не­нии по­сла­ния Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на и за­ве­до­мо лож­ных све­де­ний «о де­я­тель­но­сти долж­ност­ных лиц, адми­ни­стра­ции со­вет­ской вла­сти и от­дель­ных чле­нов мест­ных ко­мис­сий Пом­го­ла... воз­буж­да­ю­щих у на­се­ле­ния враж­деб­ное к ней от­но­ше­ние».

13 де­каб­ря 1922 го­да Мос­ков­ский ре­во­лю­ци­он­ный три­бу­нал при­го­во­рил про­то­и­е­рея Сер­гия к по­лу­то­ра го­дам за­клю­че­ния. В со­от­вет­ствии с про­ве­ден­ной вла­стя­ми ам­ни­сти­ей он был осво­бож­ден до­сроч­но — 11 июля 1923 го­да. Но­во­де­ви­чий мо­на­стырь был за­крыт, и про­то­и­е­рей Сер­гий стал слу­жить в мос­ков­ской церк­ви Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы в Зу­бо­ве.

14 ап­ре­ля 1931 го­да свя­щен­ник был аре­сто­ван и за­клю­чен в Бу­тыр­скую тюрь­му. От­ца Сер­гия об­ви­ни­ли в контр­ре­во­лю­ци­он­ной де­я­тель­но­сти — в свя­зи с по­яв­ле­ни­ем его фо­то­гра­фии в га­зе­те «Нью-Йорк таймс». На фо­то­гра­фии был за­пе­чат­лен мо­мент, ко­гда отец Сер­гий, идя по дво­ру Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря, бла­го­слов­лял при­хо­жан, и под ней под­пись: «Зна­ме­ни­тый отец Сер­гий Ле­бе­дев, один из свя­щен­ни­ков, чест­но вы­пол­ня­ю­щих свой долг».
На след­ствии отец Сер­гий по­ка­зал: «В ка­но­ни­че­ском об­ще­нии со­стою с мит­ро­по­ли­том Сер­ги­ем. Ни­ка­кой ан­ти­со­вет­ской аги­та­ци­ей я не за­ни­мал­ся и со­бра­ний неле­галь­ных не устра­и­вал. В 1929 го­ду мой порт­рет по­явил­ся с ка­кой-то ста­тьей в ино­стран­ной га­зе­те. Я со­вер­шен­но ни­ка­ко­го уча­стия в этом не при­ни­мал и не знал, ко­гда ме­ня за­сня­ли».

30 ап­ре­ля Осо­бое Со­ве­ща­ние при Кол­ле­гии ОГПУ при­го­во­ри­ло его к трем го­дам ссыл­ки в Се­вер­ный край. Пер­вое вре­мя он на­хо­дил­ся в Ве­ли­ком Устю­ге, где усло­вия жиз­ни бы­ли не тяж­ки. За­тем был пе­ре­ве­ден вме­сте с дру­ги­ми свя­щен­ни­ка­ми в се­ло Кич­мен­ский Го­ро­док, а по­том в еще бо­лее глу­хое се­ло. В пись­мах к род­ным отец Сер­гий на­зы­ва­ет этот пе­ре­езд «про­гул­кой при пол­ном воз­дер­жа­нии от пи­щи и от­ды­ха». В на­ча­ле 1932 го­да он жил в де­ревне Ма­ка­ро­во. «Чтобы из­бе­жать празд­но­сти, пись­мо­пи­са­ние счи­таю сво­им ру­ко­де­ли­ем, за­ни­ма­ю­щим у ме­ня еже­днев­но из­вест­ную часть дня и ве­че­ра... С пись­ма­ми да еже­днев­ным за­ня­ти­ем сло­вом Бо­жи­им и ду­хов­но-нрав­ствен­ным чте­ни­ем со­вер­шен­но не ви­дишь сво­бод­но­го вре­ме­ни», — пи­сал он близ­ким в мар­те 1932 го­да.
Каж­дый свой по­ход в рай­он­ное се­ло для от­мет­ки в ОГПУ он ис­поль­зо­вал, чтобы по­бы­вать на бо­го­слу­же­нии в хра­ме. В осталь­ное же вре­мя мо­лил­ся до­ма вме­сте с дру­гим ссыль­ным свя­щен­ни­ком, с ко­то­рым отец Сер­гий по­се­лил­ся в од­ном до­ме. На­ча­ло Ве­ли­ко­го по­ста 1932 го­да так­же мо­ли­лись до­ма. «У нас име­лись по­чти все бо­го­слу­жеб­ные кни­ги под ру­ка­ми, — пи­сал он, — и мы име­ли пол­ную воз­мож­ность пра­вить все по­ло­жен­ное по уста­ву цер­ков­но­му у се­бя до­ма. И Гос­подь по­мог все со­вер­шить без вся­кой по­ме­хи, в са­мой мир­ной об­ста­нов­ке».
В 1933 го­ду отец Сер­гий был пе­ре­ве­ден в де­рев­ню Со­ро­ки­но, ку­да при­ез­жа­ли к нему ду­хов­ные де­ти. В 1933 го­ду «день слав­но­го Успе­ния встре­тил и про­вел в ми­ре, здра­вии и пол­ном бла­го­по­лу­чии... При­ча­щал­ся в ал­та­ре Свя­тых Та­ин, пред­ва­ри­тель­но сам ис­по­ве­до­вав­шись и ис­по­ве­дав кое-ко­го из сво­их ду­хов­ных чад... Чте­ние есть, за­ня­тия то­же еже­днев­но на­хо­дят­ся, оста­ет­ся толь­ко лишь всей ду­шой бла­го­да­рить Гос­по­да за все Его ми­ло­сти и мо­лить Его за вас и всех бла­го­де­те­лей сво­их и твер­до ве­рить в Его Про­мысл, бодр­ству­ю­щий на­до мною, ко­гда воз­мож­но и пе­ре­дви­га­ю­щий ме­ня, ес­ли это бу­дет нуж­но и по­лез­но для ме­ня и для вас».

В то вре­мя, ко­гда отец Сер­гий был в ссыл­ке, его мать и сест­ра хо­ди­ли к за­ме­сти­те­лю Пат­ри­ар­ше­го Ме­сто­блю­сти­те­ля мит­ро­по­ли­ту Сер­гию (Стра­го­род­ско­му) с прось­бой, чтобы тот по­хло­по­тал пе­ред граж­дан­ски­ми вла­стя­ми о его осво­бож­де­нии. Узнав об этом, про­то­и­е­рей Сер­гий на­пи­сал им: «Глу­бо­ко чту я и Вла­ды­ку мит­ро­по­ли­та Сер­гия за его кре­сто­нос­ный по­двиг воз­глав­ле­ния Церк­ви в на­ше лю­тое вре­мя. Я со­вер­шен­но не льщу се­бя на­деж­дой, что Вла­ды­ка мо­жет по­мочь мне в мо­ем де­ле. Это сверх его сил... Он со сво­ей сто­ро­ны рад бы все сде­лать для на­ше­го осво­бож­де­ния, но непре­одо­ли­мые пре­пят­ствия сто­ят на пу­ти его доб­рых на­ме­ре­ний».

В 1934 го­ду, по окон­ча­нии сро­ка ссыл­ки, про­то­и­е­рей Сер­гий был осво­бож­ден. Вот как пи­сал он об этом род­ным: «В пред­две­рии празд­ни­ка ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, име­ну­е­мой “Неча­ян­ная Ра­дость”, я по­лу­чил неожи­дан­ную для се­бя ра­дость: по­сле ка­те­го­ри­че­ско­го от­ка­за в до­сроч­ном осво­бож­де­нии на по­ру­ки Бо­ри мне се­го­дня вы­да­ли до­ку­мент о сво­бод­ном про­жи­ва­нии во всех го­ро­дах СССР за от­бы­ти­ем пол­но­го сро­ка ссыл­ки».

По­сле воз­вра­ще­ния в Моск­ву про­то­и­е­рей Сер­гий был неко­то­рое вре­мя сек­ре­та­рем за­ме­сти­те­ля Пат­ри­ар­ше­го Ме­сто­блю­сти­те­ля мит­ро­по­ли­та Сер­гия, ко­то­рый на­зна­чил его на эту долж­ность, чтобы ма­те­ри­аль­но под­дер­жать: на по­пе­че­нии свя­щен­ни­ка бы­ли мать и две сест­ры. Слу­жил отец Сер­гий то­гда в хра­ме Пет­ра и Пав­ла в по­сел­ке Ма­ла­хов­ка Лю­бе­рец­ко­го рай­о­на Мос­ков­ской об­ла­сти.

21 ян­ва­ря 1938 го­да про­то­и­е­рей Сер­гий был аре­сто­ван. Про­ща­ясь с ма­те­рью, он по­кло­нил­ся ей в но­ги и ска­зал: «Ма­туш­ка, в этой жиз­ни мы уже не встре­тим­ся».
На до­про­се сле­до­ва­тель за­явил от­цу Сер­гию:

— След­стви­ем уста­нов­ле­но, что вы по­лу­ча­ли за­да­ния от бла­го­чин­но­го про­то­и­е­рея Воз­дви­жен­ско­го ве­сти контр­ре­во­лю­ци­он­ную де­я­тель­ность про­тив со­вет­ской вла­сти и про­во­ди­ли это сре­ди на­се­ле­ния. По­че­му вы это от­ри­ца­е­те?
— Я это от­ри­цаю по­то­му, что ни­ка­ких контр­ре­во­лю­ци­он­ных за­да­ний от бла­го­чин­но­го Вла­ди­ми­ра Фе­до­ро­ви­ча Воз­дви­жен­ско­го я не по­лу­чал.
Бы­ла устро­е­на оч­ная став­ка со свя­щен­ни­ком Зна­мен­ской церк­ви се­ла Пе­ро­во Сер­ги­ем Са­ха­ро­вым, со­гла­сив­шим­ся да­вать нуж­ные след­ствию по­ка­за­ния. Он ска­зал:
— Сер­гей Пав­ло­вич Ле­бе­дев яв­ля­ет­ся ак­тив­ным чле­ном контр­ре­во­лю­ци­он­ной груп­пы ду­хо­вен­ства, ру­ко­во­ди­те­лем ко­то­рой яв­лял­ся бла­го­чин­ный Вла­ди­мир Фе­до­ро­вич Воз­дви­жен­ский, ко­то­рый да­вал нам за­да­ния, чтобы мы сре­ди на­деж­но­го уз­ко­го кру­га ве­ли ак­тив­ную борь­бу про­тив со­вет­ской вла­сти и го­то­ви­лись к ее свер­же­нию с по­мо­щью ка­пи­та­ли­сти­че­ских стран.
— Под­твер­жда­е­те ли вы по­ка­за­ния Са­ха­ро­ва? — спро­сил сле­до­ва­тель про­то­и­е­рея Сер­гия.
— Нет, я по­ка­за­ния Са­ха­ро­ва от­ри­цаю, так как ни­ка­кой контр­ре­во­лю­ци­он­ной де­я­тель­но­сти я не вел.

15 мар­та 1938 го­да трой­ка НКВД при­го­во­ри­ла свя­щен­ни­ков Сер­гия Ле­бе­де­ва, Сер­гия Цвет­ко­ва, Алек­сия Смир­но­ва и Ди­мит­рия Гли­вен­ко к рас­стре­лу. 22 мар­та 1938 го­да про­то­и­е­реи Сер­гий Ле­бе­дев, Сер­гий Цвет­ков и Алек­сий Смир­нов и свя­щен­ник Ди­мит­рий Гли­вен­ко бы­ли рас­стре­ля­ны и по­гре­бе­ны в без­вест­ной об­щей мо­ги­ле на по­ли­гоне Бу­то­во под Моск­вой.




Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Март».
Тверь. 2006. С. 94-109